Северные известия

Северные известияМы постараемся обосновать то положение, что источником, из которого северные известия проникли в галицко-во — лынский текст XIII в., была также Киевская летопись, доводившая свое изложение до 1238 г.

Если выделить все известия южной летописи XIII в., как она отразилась в летописи Воскресенской, то легко заметить, что в центре внимания этой летописи находилась деятельность смоленских князей Ростиславичей, их успехи в борьбе за княжеские столы Киева, Новгорода и Галича.

Если теперь мы вспомним, что киевским летописанием XII в. «была прочно усвоена традиция, созданная печерскими сводами конца XI — начала XII вв. в деле составления летописцев в связи с переменами на киевском столе», и что «каждый киевский князь по-своему и своими средствами стремился поддержать эту традицию, озабочиваясь своевременным записыванием текущих дел и событий», то нетрудно будет допустить, что занимавшие киевский стол Мстислав Романович и Владимир Рюрикович не нарушили существующей традиции, и киевское летописание продолжалось до 1238 г.

К Сожалению, Эта Киевская летопись XIII в. До нас не Дошла. Она, видимо, примыкала к Киевской летописи Рюрика Ростиславича, которая дошла до нас с обрубленным концом,, ибо ее содержание почему-то не удовлетворило галицко-волынского автора, хотя следы пользования ею и сохранились в галицко — волынском летописании. Понятно, что определить степень полноты содержания Киевской летописи, как она нами обрисована выше, затруднительно. Но есть источник, который позволяет проверить наше построение и даже пополнить Киевскую летопись рядом неизвестных исторических фактов. Этот источник — «Historia Polonicae» Яна, Длугоша.

Уже К — Н. Бестужев-Рюмин поставил вопрос о необходимости изучения русских известий, заключенных в труде Яна Длугоша; работы же Д. Гиргензона, Г, Цейссберга, А, Сем — ковича и других достаточно выяснили характер труда польского хрониста и показали, что Я. Длугош, во-первых, достоверен постольку, поскольку достоверны его источники и, во-вторых, поскольку сообщаемые этими источниками сведения соответствовали взглядам его на польскую историю. Таким образом, не правы были те представители русской дворянской и буржуазной историографии, которые, не изучая, отвергали источники Яна Длугоша.

Не имея возможности изложить в настоящей работе результаты изучения «Historia Polonicae», отметим лишь одно важное для нас обстоятельство, а именно: русский летописный источник Яна Длугоша для XIII в. обрывался на сообщении о вторжении татар в смоленскую и черниговскую земли, почему о занятии Киева татарами Длугош не знал, как не знала об этом и Синодальная новгородская летопись.