Центр повести

Центр повестиВ центре повести — действия тысяцкого Дмитра; отмечается, что он был ранен, попал в плен к татарам, но был, однако, ими помилован «мужьства ради его». В этом месте текст повести перебит редакторской вставкой о том, что князь Даниил находился в Венгрии и не знал о приходе татар. Следом повествуется, как татары разоряли юго-западную Русь, и отмечается, что Дмитр «види бо землю гиб — нущу рускую от нечестивого» и отвлек татар предложением похода на Венгрию; далее говорится о походе татар против Венгрии и выходе их на Дунай. Повесть заканчивается словами: «стояша по победе три лета».

Одним из источников свода князя Даниила следует признать самостоятельную повесть о поездке князя Даниила в Орду. Эта повесть начинается от слов: «Приславшу же Мо — гучееви» и т. д. до слов: «радость о здравии его». Повесть обработана редактором; в основе ее лежат довольно поверхностные свидетельства современника, ездившего вместе с князем в татарскую ставку; этот очевидец присутствовал при встрече князя Даниила с «человеком» князя Ярослава Всеволодовича, Сангуром; он запомнил резкий ответ князя Даниила Сангуру. Далее очевидец говорил, что князь Даниил в Орде «избавлен бысть богом и злого их бешения и кудешьства», но, с другой стороны, в повести читаем, что Даниил Романович «поклонился по обычаю их». Автор повести присутствовал лишь при начале разговора князя с Бату, почему сообщение о дальнейшей их беседе ограничил фразой «изъмолвя слова своя»

Редактор снабдил повесть грустным противотатарским комментарием; факт вынужденной поездки князя Даниила в Орду посильно смягчен убежденным утверждением, что если князь Даниил, отец которого «бе царь в Руской земли», «не прия чести» в Орде, «то иный кто может прияти»; при этом указывается, что «злобе бо их и льсти несть конца», что другим князьям еще хуже пришлось: Ярослава Суздальского татары «зелиемь умориша», а князь черниговский Михаил е боярином своим «ножемь заклана быста». Таким образом, читатель должен был догадываться, что от поездки Даниила Романовича в Орду престиж княжеской власти в общем не пострадал.